Белок сострадания

Несколько лет назад зимой яшёл вуниверситетскую библиотеку. Было очень скользко, подошвы ботинок поехали польду, ияупал, неестественно подвернув ногу. Вколенке что-то хрустнуло. Ялежал, боясь пошевелиться отнестерпимой боли. Боковым зрением видел студентов, которые спешили посвоим делам вбиблиотеку, проходя мимо меня... Почему-то ябыл уверен, что комне никто неподойдёт— наверное, потому, что сам втакой ситуации посчиталбы неловким подходить купавшему человеку ирасспрашивать— что случилось. Ну,упал. Нуненасмертьже. Полежит, поднимется... Образованным людям свойственна особого рода стеснительность— они стесняются подойти купавшему наулице— авдруг они его побеспокоят... Откуда-то сбоку возникли двое— мужчина иженщина. Одетые как бомжи, спакетами пустых бутылок икакого-то бытового мусора. Яузнал их— они подметали асфальт вокруг университета изаодно собирали стеклотару. Женщина запричитала истала меня поднимать. Ейпомогал мужчина. Они взяли меня под руки иотвели наскамейку. «Боже! Вам, наверное, очень больно спросила,— сказала эта немолодая особа, заглядывая мне вглаза.— Надо вызвать „скорую“. Андрей, иди, звони ноль-три,— сказала она мужу.— Аясвами посижу. Вам так больно. Ябуду завас Бога молить. Чтобы вывыздоровели». Мне было больно инеудобно. Обычно мы,студенты, незамечали этих людей. Утром они махали мётлами увхода внаш учебный корпус. Вечером— ходили вдоль аллеи, заставленной скамейками,— молодёжь допивала пиво илюбезно оставляла стеклотару наасфальте. Это были люди издругого мира, где нет таких важных вещей, как сдача экзамена, написание курсовых, работа вгазете или нателевидении (половина нашего журналистского курса уже работала попрофилю). И вот теперь эти двое издругой реальности мне помогали. Ячувствовал, что они совершенно искренне заменя переживают. Вэтих дворниках была такая простота иестественность, которой нельзя научиться. Прочти яещё хоть миллион книг, янесмогбы так искренне волноваться занезнакомого человека, попавшего вбеду. Позже янераз вспоминал этот эпизод идумал, как называется вещество, которое вырабатывает душа человека— некий белок сострадания. Его возникновение также загадочно, как процесс фотосинтеза— великая тайна превращения солнечного света вэнергию. Процесс, который сделал нашу планету обитаемой. Когда ястал волонтёром иначал ездить вдетский дом, мне сразу сказали обэмоциональном выгорании. Ядолго непонимал, что это такое. Пока однажды, войдя вдетдомовскую игровую комнату, неощутил, что мне неочем говорить сдетьми. Мне нечего имсказать. Яничего нечувствую поотношению кэтим детдомовцам, сидящим вхолодной игровой наобшарпанных диванах. Слова рождаются изчувства. Ачувств нет. Пусто. Мой душевный реактор заглушён. Внём метёт метель илежат сугробы. Там, где раскалённые урановые стержни должны превращать воду вперегретый пар икрутить генератор моего сердца,— там ноль помассе. Лампочку отфонарика незажжёшь. Чему ятак долго учился? Какие навыки вырабатывал, двигаясь вперёд пожизни? Всё для того, чтобы теперь ощутить себя банкротом. Одним изтолпы студентов, спешащих мимо замершего отболи человека. Меня удивляет руководитель нашей волонтёрской группы. Дети бегут кней навстречу иобнимают каждый наш приезд. Она скаждым ребёнком находит очём поговорить. Иэто неотизобретательности ибольшого словарного запаса. Язнаю это чувство. Ясам его несколько раз испытывал— когда человек тебя искренне интересует, тыждёшь встречи сним, ислова, итемы для беседы возникают сами собой. Когда можно говорить банальные фразы— «как дела?», «как вшколе?», «что давали наобед?»— ноинтонация, скоторой они звучат, убеждает ребёнка, что тебе действительно всё это интересно. Ионначинает рассказывать, происходит общение. Огонь рождается отогня. Закон природы. Почему я,психически нормальный человек, вырабатываю лишь жалкие граммы этого белка сострадания? Я,созданный Богом, имя Которому— Любовь. Живущий напланете, которая подвешена вхолодном, пронизанном смертельными излучениями космосе, нослужит колыбелью жизни. Вмире, где взрываются звёзды исгорают галактики, дует тёплый ветер, растёт трава, истрекоза садится наветку... Нанесколько градусов жарче или холоднее, чуть-чуть изменить орбиту Земли— ивсё умрёт водно мгновение. Нонет, живёт— иэто только отбольшой любви Того, Кто всё это создал, Кто повелевает законам природы служить человеку. Я— плод любви— любви неимею. Загадка... Ябы давно бросил волонтёрство, еслибы неодин фокус, которому янаучился, стараясь стать православным. Когда ничего неполучается итыпуст, как бубен,— просто смиряешься, понимая, как тыбездарен инемощен. Как тыпуст. Ибез Божьего вмешательства тытак иостанешься стоять наполдороги кдетдому, как никому ненужный столб. Икаждый раз, пройдя эту точку абсолютного бессилия, вкакой-то момент тыощущаешь надне души таинственно появившиеся там силы. Еслибы неэти костыли, незнаю, какбы япережил собственную духовную инвалидность. Александр Иваницкий. Статья взята с сайта ОТРОК.ЮА (http://otrok-ua.ru/sections/art/show/belok_sostradanija.html)